И хоть бесчувственному телу равно повсюду истлевать…»

Суздаль – особое место. Все, что начинается здесь в наше время, всегда имеет свое продолжение, подчас весьма неожиданное, но всегда светлое, хорошее. Профессор Барточ Лоза приехал к нам из Варшавы, чтобы прочесть на суздальской школе лекцию об атипичных нейролептиках. Я не знал Барточа раньше, но мы быстро нашли общий язык и живо продолжили беседу за вечерним столом. Время от времени переходили на русский или польский, но в основном говорили по-английски. Я люблю польскую культуру, польский язык – я в детстве подолгу жил в польских семьях, впитал этот дух с ранних лет. Но к стыду своему мало знал об истории польской психиатрии, хотя в свое время даже и читал в Варшаве лекции по-польски. Однако вопрос Барточа о Сабашникове и Хардине – двух русских психиатрах, руководивших больницей в Творках под Варшавой, застал меня врасплох. Я не знал о них ни-че-го. Профессор Лоза просил меня найти хоть какие-либо сведения о них, попытаться разыскать их могилы в Москве и в Самаре, уточнить любые биографические данные. Я заинтересовался этим вопросом, и уже через неделю мне несказанно повезло: в трехтомнике, выпущенном к юбилею больницы Св. Николая в Санкт-Петербурге и подаренном мне профессором Е.В.Снедковым, я нашел биографию Ивана Михайловича Сабашникова, двоюродного брата знаменитых издателей и родственника Виктора Кандинского. И.М.Сабашников знал 11 языков, переводил Р.Тагора на русский. Однажды спас жизнь Юзефу Пилсудскому, когда тот симулировал сумасшествие. Умер он в Москве в 1931 г., однако где был похоронен – неизвестно… Я написал Барточу – информация привела его в восторг, он сообщил, что намерен и далее искать могилы русских психиатров и хочет, чтобы психиатрическая больница в Творках ухаживала за местами захоронений бывших главных врачей, столько сделавших для развития польской психиатрии. О Хардине было известно еще меньше, но мне вновь повезло – меня пригласили читать лекции в Самару. Профе...