О Максе Гамильтоне

Когда я вспоминаю Макса Гамильтона, то всегда в памяти всплывает его незабываемая улыбка: добрая и ироничная, чуть насмешливая и в тоже время сочувственная, веселая и парадоксально грустная. Я познакомился с этим выдающимся психиатром современности, автором знаменитых шкал  Гамильтона для оценки депрессии и тревоги, в 1980 г. в Женеве, во время работы на одном из совещаний Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) по проблемам психофармакологии. Время было не самое легкое, к советским относились настороженно, да и мы чувствовали некую напряженность. К тому же я был весьма молод и неопытен в международных делах, мой английский оставлял желать лучшего.  И Гамильтон прекрасно разобрался в ситуации, первым подошел ко мне и представился, расспросил все обо мне. И в дальнейшем он всегда опекал меня, вводил в курс дела. На всю жизнь запомнил его мудрый совет и урок, данный мне на стартовом совещании по кросс-этническим сравнениям действия психофармакологических препаратов. Профессор отозвал меня в сторону и сказал буквально следующее: «Питер, послушай совета старого еврея: запиши в резолюцию совещания пункт о том, что ранее финального общего доклада никто не вправе публиковать собственных данных».  Я попытался возразить, что результаты будут так нескоро, но Макс убедил меня. Через 4 года я оценил в полной мере, насколько он был прав – все центры с нетерпением требовали разрешения от ВОЗ на досрочную публикацию собственных результатов, но я был непреклонен. На совещаниях Макс Гамильтон был очень точен в своих формулировках, требователен, краток и ироничен. Работать с ним было не только честью для меня, но и большим удовольствием. Нельзя было представить себя, что этот гроссмейстер статистики и психометрики совсем не сухой и черствый сухарь, но весьма живой и тонко чувствующий ситуацию человек.  Всегда вспоминаю его добрый юмор: в 1985 г. Макс знакомил меня с Филадельфией, где проходил Конгресс по биологической психиатрии: видя, что досто...